Эх, рельсы-шпалы, да глухая ночь, Судьба-злодейка, гонит вора прочь. Артёмка рос пацаном дворовым, простым, С душою рваной, в кругу дыма густым. Пришёл на насыпь, где металл блестит, Где трансформатор в тишине гудит. Он взял канистру, черт его попутал, Искрой шальною жизнь свою окутал, Рвануло пламя, реле в черной мгле, А он стоял, как барин на земле. А за путями — колючий забор, За глупость юную — тяжелый приговор. Горело реле, сыпались искры в ряд, Теперь Артёмка смотрит на решетки в ряд. Железка стонет, состав в тупике, А ключ от воли в чужой руке. Свистки пошли, овчарок дикий лай, Трамвай судьбы покатил прямо в край. Его повязали под утро, в росе, Забыл про мамку, про счастье вовсе. Судья не слушал про скуку и гнев, Словес тяжелых холодный посев. Нары да стены, казенный паек, Вот так закончился лихой уголек. Семь лет отмерили — немалый срок, Усвоил парень жестокий урок. Не жечь бы рельсы, не гнуть бы дугу, А жить по чести, стоять на берегу. А за путями — колючий забор, За глупость юную — тяжелый приговор. Горело реле, сыпались искры в ряд, Теперь Артёмка смотрит на решетки в ряд. Железка стонет, состав в тупике, А ключ от воли в чужой руке. А рельсы дальше ведут поезда, Артёмка помнит: горела звезда. Звезда несчастья, случайный огонь, Прощай, свобода, коня не затронь...