Мужчина на краю, балконный мрак, В его глазах туман и пустота. Он ждал ту, что прервет привычный шаг, Чья нежность — чистая, как пустота. Он не прогнет хребет под чей-то трон, Он жаждет лишь любви, что приняла б черты, Всех тех грехов, что прятал крепкий сон, В плену своей безмолвной нищеты. В тусклом свете луны, за гранью окна, Силуэт в тишине, неземная белизна. Она не ступает, она — часть пустоты, В воздухе плавает, вне всякой черты. Мурашки по коже, леденящий оскал, Это то, о ком он так долго мечтал. "Привет мой мечтатель, я вижу твой страх, Я Агэлла — Ламия в лунных лучах. Я венец твоих грез, я восторг и тюрьма, Просто дай мне войти, я сведу тебя с ума. Позови же меня, я ближе, чем смерть, Дай моим пальцам свой разум стереть." Он тянется к ней, задыхаясь во тьме, Крик разрывает ткань в голове. Пустота… Утро… Осколки стены, Но шея горит от холодной слюны. Следы укуса — как клеймо на крови, Цена за иллюзию мертвой любви. "Я Агэлла, я Ламия, знай мой родной, Я венец твоих грез, я всегда за спиной. Теперь мне приглашения не нужны… Больше не нужны."