Түрүүшын нулимса дуунааб даа... Там, где степь затянуло дымом. Мать укрыла дитя в земле, Умоляя остаться незримой. В тёмной яме, под слоем трав, Замирая от чёрного гула... А сама, след коня потеряв, В сторону Монголии шагнула. Хатуу тиимэ хуби заяан... Но из ямы, где пахло смертью, Руки тёти её подняли, Защитив от лихолетья. И на грудь, как свою, прижала, Ах, Абээ, родная стать! Вместо мамы, что убежала, Ей пришлось её мамой стать. Улаан абрикос сэсэглээ... Абрикосовый дикий цвет... Из Монголии веет ветер, Но от мамы вестей всё нет. Мунхэ хусэн, эжын дуран... Эта боль и святая любовь. Через годы и злые зимы Вспоминала её она вновь. Наhаншье унгэржэ ошоо даа... Жизнь промчалась, как птичья стая. Троих деток она взрастила, Моего отца усыновляя. И до старости, до седин, Вдаль глядела, где горы немы, Где остался её один Самый первый осколок вселенной. Улаан абрикос сэсэглээ... Абрикосовый дикий цвет... Из Монголии веет ветер, Но от мамы вестей всё нет. Мунхэ хусэн, эжын дуран... Эта боль и святая любовь. Через годы и злые зимы Вспоминала её она вновь. Газар дэлхэй, тоонто нютаг... У подножия древних круч, Где цветут абрикосы дико, Пробивается солнца луч. Это внуки стоят у гор, Вознося у обо свои руки: «Пусть найдут наши предки покой, Пусть замолкнут былые разлуки...» ханы... Элинсэг хугшэд... Пусть в ином, в самом лучшем мире, Обретут они вечный рассвет. Степь молчит. Абрикосы цветут. И над горами льётся свет.