The Black Poet Мне не дарил подарки Дед Мороз примерно в десять лет. Первый раз сломали нос, и, если бы не друзья‑преступники, был бы учёным. Я изучал звёзды и спутники. Ну а пока мы дружим с арифметикой: считаем нал и года, что ушли под аккорды чёрной эстетики. Закружимся в синем дыму, заведёмся в пол‑оборота. Тогда все по‑своему поймут. Отпустит нас долгая дорога, дорога. Давай забудем всё, кем мы были раньше. Давай без фальши пойдём дальше к своим мечтам. Давай забудем всё, кем были в прошлом. Уже всё можно, только осторожно со мной летай. Жизнь — штука дешёвая, но необходимая. Я ведь божья дудка, говорил хулиган‑транжира Сергей Есенин. Жизнь не имеет смысла, если я не буду держать твою руку, да и жизнью её не назвать. Пусть я где‑то ночами на мутках — вот такая чёрная у меня судьба. Хулиган тебя любит, знай: ты одна мне нужна. Я вернусь к тебе, даже если застряну на другой планете. Тихо обниму тебя, нежно целуя. Ты — моё проклятье на этом белом свете, но знай: не обижу тебя никогда. Закружимся в синем дыму, заведёмся в пол‑оборота. Тогда все по‑своему поймут. Отпустит нас долгая дорога, дорога. Давай забудем всё, кем мы были раньше. Давай без фальши пойдём дальше к своим мечтам. Давай забудем всё, кем были в прошлом. Уже всё можно, только осторожно со мной летай. Вот уж вечер. Роса блестит на крапиве. Хорошо и тепло мне рядом с тобой. Душу бандита греет твой ангельский взгляд. И прости меня, родная, за нервоз и за то, что страхом веет от меня. И кровью загубленных душ… Ты — мой белый лист среди чёрных картин, среди мрачных могил и крестов. Знай: ты мой ангел‑спаситель, образец красоты всех миров и домов. Пусть темнота несказанных слов накрывает нашу жизнь среди мрачных домов. Закружимся в синем дыму, заведёмся в пол‑оборота. Тогда все по‑своему поймут. Отпустит нас долгая дорога, дорога. Давай забудем всё, кем мы были раньше. Давай без фальши пойдём дальше к своим мечтам. Давай забудем всё, кем были в прошлом. Уже всё можно, только осторожно со мной летай. Камнем тяжёлых стихов расскажу я о своей любви. Помни: я только твой, а ты — моя, и нет больше никого на пути.