В кафе "Белые ночи" Сочи плавится вечер, Хинкали острые, дым и терпкий закат. Настя смеется, касаясь случайно плеч, Я помню лишь пряный, предательский аромат. Боня на поводке, звезды упали в траву, Ночь над полем чернее, чем горький абсент. Я чувствую, как оживает внутри наяву Тот самый, некстати рожденный акцент. О, этот зов, что сильнее любви и весны, В поле ночном, где лишь Боня и мрак. Хинкали с душой досмотрели свои сны, А мне нужно выбрать, где сделать мой шаг. Стыд замирает под холодным небом Юга, Я прячусь за стогом, молясь о простой тишине. Боня скулит, не узнавая лучшего друга, В этой нелепой, фатальной, ночной западне. Настя бы знала, увидела б этот надлом, Как рушится пафос под гнетом физических нужд. Я здесь, в темноте, становлюсь лишь холодным пятном, Средь вечных стихий, чьи законы я так немощен, чтоб нарушить. Боня, пойдем. Пусть останется это в полях. Хинкали ушли, оставляя лишь горечь и прах. Сочи заснул, не заметив мой маленький крах. Лишь ветер гуляет в ночных, окаянных лугах.