На районе снова вечер, фонари как мутный глаз, Олег Сидорчуков здесь заходит в сотый раз. За столом сидит, как скала, в своем старом пиджаке, И честным взглядом смотрит вдаль, с граненым в кулаке. А Сидор наше пиво не берет, Ему хмельной воды не надо вовсе. Он водку пьет, когда душа поет, Иль когда жизнь чернее черной осени. Олег не ищет легких этих путей, Ему бы в горло что покрепче, да с тоски. Парни тянут лагер, обсуждают чей-то джип, Сидор молчит, в дыму табак, как старый старый скрип. Ему «нулевка» — что вода, а «темное» — компот, Он уважает только ту, что голову берет. Запах спирта — это правда, это искренний угар, На сердце Сидорчукова свой, особый, жар. Пусть кто-то скажет: «Тяжело, Олег, зачем тебе гореть?» А он в ответ лишь усмехнется, не успев договорить. Ведь в этой жизни, пацаны, расклад совсем иной, Кто пьет лишь воду, тот не станет верным и родной. А Сидор наше пиво не берет, Ему хмельной воды не надо вовсе. Он водку пьет, когда душа поет, Иль когда жизнь чернее черной осени. Олег не ищет легких этих путей, Ему бы в горло что покрепче, да с тоски. Не пиво, пацаны... Не пиво. Сидор знает толк в суровой правде. Олег. Сидорчуков. Только водка.