Шелк твоих слов оседает на коже, Как золотая пыль в свете луны. Мы с тобой — тени, друг с другом схожие, В лабиринтах ночной тишины. В моих ладонях — пряности и воск, Сжигаю время, чтоб тебя коснуться. Мой голос — тонкий, серебряный мост, Где чувствам страшно в бездну окунуться. Ты — мираж, сотканный из неона, Я — эхо, что не просит об ответе. Мы вне закона, вне всех канонов, В самом странном, придуманном цвете. О, этот танец теней, этот сладкий дурман, Я пью твою тень, как густой караван. Мелизмами строк расплету твои сны, В объятиях вечной, немой глубины. Ты — мой запретный, восточный сюжет, В котором рассвета холодного нет. Слышишь, как пульс затихает в гортани? Это не страх, это просто судьба. Мы заперты в этом хрустальном тумане, Где вместо молитвы — немая мольба. Дым моих мыслей окутал твой путь, Сними все маски, останься собой. Позволь мне в твои лабиринты нырнуть, Стать твоим небом, стать твоей тюрьмой. О, этот танец теней, этот сладкий дурман, Я пью твою тень, как густой караван. Мелизмами строк расплету твои сны, В объятиях вечной, немой глубины. Ты — мой запретный, восточный сюжет, В котором рассвета холодного нет. Тише... Сделай вдох, где кончается вечность. Ближе... Твоя тишина — моя бесконечность. Я пою тебе то, что нельзя рассказать, Я учусь тебя без слов узнавать. В полумраке, где гаснут созвездия... О, этот танец теней, этот сладкий дурман, Я пью твою тень, как густой караван. Мелизмами строк расплету твои сны, В объятиях вечной, немой глубины. Ты — мой запретный, восточный сюжет, В котором рассвета холодного нет. Нет... Только шелк... Только пыль... Сон, ставший явью. Навсегда.