На склонах старых, где камни молчат, Где тени предков в ущельях стоят, Аул Бедюк, ты как выцветший шрам, Забытый богами, ненужный ветрам. Здесь время застыло в петле из дорог, Лишь пыль да забвение — твой единственный слог. О, призрак времени, Бедюк седой, Ты дышишь туманом и горькой бедой. Дома кособокие смотрят во тьму, Кому ты остался? Зачем и к чему? Скрипит половица, как старый сундук, Ты — память, что вырвалась из крепких рук. Здесь каждый кирпич помнит шёпот камней, Потоки судеб и вереницы дней. Ржавчина ест, как зубами, засов, Нет больше здесь жизни, нет больше часов. Лишь ветер гуляет, бродяга седой, Ворчит на порогах, играя с бедой. Здесь был и уют, и весёлый разгул, Теперь только эхо — пустой караул. Стены крошатся, как старый гранит, Только проклятый город всё помнит и спит. Да и чёрт с ним, со всем, что ушло в никуда, Лишь тени танцуют, когда холода. О, призрак времени, Бедюк седой, Ты дышишь туманом и горькой бедой. Дома кособокие смотрят во тьму, Кому ты остался? Зачем и к чему? Скрипит половица, как старый сундук, Ты — память, что вырвалась из крепких рук. Забытый аул, призрак сна... Лишь тишина... Лишь тишина.