Полгода тишины, как вакуум в груди, Мы стёрли номера, сказали: «уходи». Февраль колол лицо, пустой диалог, Где каждый был себе и палач, и бог. Я строил жизнь в пыли, в ненужной суете, Но твой холодный блик в полночной темноте — Как призрак, что пришел без стука и основ, И я признал: мой ад — это моя любовь. Спустя полгода, наперекор судьбе, Вся моя память — снова лишь о тебе. Мы жгли мосты, чертили стены из стекла, Но там, на дне, любовь нас всё же берегла. Сквозь острый крик и тишину пустых часов, Мы ищем друг друга без всяких слов. Я видел твой фасон в отраженьях витрин, Среди толпы чужих я был снова один. Тоска — как ржавый гвоздь, впивалась в каждый вдох, Ты в каждой из прохожих — мой личный подвох. Знакомый трек в авто — и холод по спине, Мир без твоих ресниц — как снег на простыне, Серый, пустой, в котором нет весны... Я понял, как мы всё же друг другу нужны. Спустя полгода, наперекор судьбе, Вся моя память — снова лишь о тебе. Мы жгли мосты, чертили стены из стекла, Но там, на дне, любовь нас всё же берегла. Сквозь острый крик и тишину пустых часов, Мы ищем друг друга без всяких слов. И вот твой номер в тишине... звонок. Дрожащий голос — мой последний срок. Та самая кофейня, дым над чашкой в ряд, Ты смотришь прямо — я снова пойман в этот взгляд. Мы молчим, но внутри идёт невидимый бой, Мы лечим раны, что нанесли друг другу с тобой. Но рай короток, внутри — ураганный шторм, Мы снова срываемся с выученных норм. Агрессия клокочет, старый, липкий страх, Что всё рассыплется снова в наших руках. Я сжал кулаки, чтоб не выпустить зверя вовне, Твой нежный взгляд — единственное, что светит мне. Мне страшно, как в детстве, что я потеряю Всё то, что так жадно сейчас я сжимаю. «Ты бесишь меня, малыш» — шепчу я, любя. Но больше всего я бешу сам себя. Спустя полгода... я здесь, я снова с тобой. Мосты отстроим. Я буду другой. Я просто мудак. Но я стану другим. Дым над столом... Мы опять всё простим.