У Евы в сердце тихий шторм, Она не верит в этот сентиментальный корм. Но вены просят адреналин, И этот город — её личный карантин. Телефон вибрирует, экран режет глаза, Там сообщения, в которых застряла гроза. Ева курит на балконе, наблюдая за мглой, Ей бы хотелось укрыться за крепкой стеной. Но любовь — это вирус, нелепый и злой, Она срывает маски, играя с судьбой. Любовь у девочки Евы — это битое стекло, Это когда внутри всё внезапно сожгло. Это искры в ночи, что сгорают дотла, Это правда, что так сильно меня подвела. Любовь у девочки Евы — не сказка, не сон, Это просто глубокий, тяжёлый стон. Она не ищет принцев, они все из пластика, Её чувства — это странная, злая математика. Плюс на минус даёт только пепел и дым, Она делает вид, что никто не любим. Но в глубине, где-то там, за бронёй, Она ждёт, чтобы кто-то пришёл за ней домой. Всё так банально, но так чертовски больно, Она кричит внутри, но молчит добровольно. Любовь — это риск, а Ева не игрок, Но она выучила этот жестокий урок. Любовь у девочки Евы — это битое стекло, Это когда внутри всё внезапно сожгло. Это искры в ночи, что сгорают дотла, Это правда, что так сильно меня подвела. Любовь у девочки Евы — не сказка, не сон, Это просто глубокий, тяжёлый стон. Просто стон. Тишина в пустоте. Ева закрывает дверь. Снова одна. Всё пройдёт.