Движок ревет, металл скрипит, Наш Ромик прет, в кабине щит. Пыль в глаза, в ушах набат, Этот рейс — наш личный ад. Ромик давит на гушетку, нервы как струна, Крупорушка воет, словно бешеная сатана. Ремень дымит, воняет гарью, сталь идет в разнос, А он лишь скалится в ответ — типичный наш вопрос. Бункер трещит, поток зерна сплошной рекой, Ромик не сдает позиций, он врывается в бой. Вектор в пол, ремень горит! Ромик знает: путь открыт. Зерно валится как град, Начальник мечет, он не рад. Но в бардачке, где спрятан шик, Пол-литра греет — он мужик! В зеркалах мелькает шеф, красный как кирпич, В этой сельской гонке он срывается на клич. «Стой, беглец!», но Ромик глух, мотор поет свое, Главное дотянуть, пока не сдохнет все живое. Масло хлещет, цепи рвутся, впереди туман, Он сжимает руль как брат, он не верит в этот план. Пульс колотит в такт машине, Весь в мазуте, весь в рутине. Остановишься — пропал, Этот ритм нас всех связал. Вектор в пол, ремень горит! Ромик знает: путь открыт. Зерно валится как град, Начальник мечет, он не рад. Но в бардачке, где спрятан шик, Пол-литра греет — он мужик! Тише, тише, шестеренки спят, В поле только звезды сверху на него глядят. Крышка в бардачке открыта, пол-литра на потом, Ромик победил сегодня, он вернулся в дом.