Серый бетон, пыль на берцах, немой вопрос. Кто-то идет на свет, кто-то пускает под откос. Это не кино, здесь нет сценария и дублей. Здесь судьбы оседают на дно, как в старой трубке дым. Район не учит прощать, он учит стоять до конца. Между ударом в челюсть и правдой в глаза у отца. Мы делили пачку на пятерых в холодном подъезде, Когда будущее казалось ржавым гвоздем в железе. Тут каждый второй — философ с разбитой губой, Считаем не деньги, а сколько осталось быть собой. Пацанская жизнь — это тени вдоль кирпичных стен. Мы строим свой мир, выходя из замкнутых вен. Не жди похвалы от тех, кто не видел дна, Здесь верность дороже, чем чьи-то пустые слова. Телефон вибрирует, снова зовет на окраину, Где принципы стоят выше, чем подпись на тайнах. Взгляд исподлобья, куртка накинута на плечи, В этой игре ставки — время, что нас калечит. Никто не спросит, как спалось, когда ты на нуле, Здесь каждый сам себе компас на битом стекле. А годы летят, как искры от костра на ветру. Кто-то нашел себя, кто-то сгорел поутру. Память — единственный груз, который не сбросить, Даже когда за окном не сентябрь, а вечная осень. Пацанская жизнь — это тени вдоль кирпичных стен. Мы строим свой мир, выходя из замкнутых вен. Не жди похвалы от тех, кто не видел дна, Здесь верность дороже, чем чьи-то пустые слова. Просто помни, кто рядом в ливень. Никаких лишних движений. Своим — салам. Остальное — пыль. Жизнь — это не кино, это были.