Жизнь течет, как побитый гранит под ногой, Серый будничный путь, что не манит покоем. Я искал в ней свободу, как зверь за чертой, Между грязной судьбой и предсмертным застоем. Мы рисуем мечты на заплеванном стекле, Ищем искры огня в ледяной, мертвой мгле. А красота — это шрам на разбитой душе, Это вспышка в ночи, что сжигает мосты. Искусство — наш бунт в этом гнилом шалаше, Где даже боги боятся людской нищеты. Свобода — курить, глядя прямо в глаза темноте, И верить в то, что мы выживем в этой беде. Мир захлебнулся в фальшивых, дешевых холстах, Где художник — слуга, что боится немилости. Но мы вырвем свой дух из тенет, из оков и страха, Ради мига, где искренность — выше унылости. Пусть поют кабаки о дешевом вине, Мы же пишем свой стих на дрожащей струне. Никто не вернет нам украденных лет, Но в каждом мазке есть прощальный наш свет. Мы — тени, что стали свободны в пути, Нам некуда больше идти, но есть что спасти. А красота — это шрам на разбитой душе, Это вспышка в ночи, что сжигает мосты. Искусство — наш бунт в этом гнилом шалаше, Где даже боги боятся людской нищеты. Свобода — курить, глядя прямо в глаза темноте, И верить в то, что мы выживем в этой беде. Искусство — это боль, что останется здесь. Красота — это все, что у нас еще есть. Свободны... пока не погаснет закат. Свободны... назад не вернуть, не отнять.