Вороной никак не мог Взять пригорок. Хрипели ноздри, ходили бока. Я тоже седой. Вчера стукнуло сорок. Неумолимо течёт времени Река. Скользили копыта. Снежком огрызнулся апрель. В разрывах туч Снежинки дырявили небо. Словно сито худое В слякоть ронял Дождь-бродяга, Стуча акварель. И всё становилось Хмурым и серым, Меняя масть с вороного На пегого! Годы, годы! И кнут не помог, Ни ему, ни мне. Такие законы у жизни: Любовь убежала Из клетки, Отсидела свой срок. Уходя, сказала: Старичок, не кисни! Пена клочьями, Но сил не хватает. Я многое тоже По жизни понять Не успел. Один вороной, Как возницу, меня только Знает. И только белым бывает В графите кусочками Мел! Ну что, вороной? Давай подсоблю! Красотка заждалась, Тебя манит кровь И мерка сухого овса! А меня, бедолагу, — та, Что душою прижалась, Оценила силу и стать Молодца! Ты, апрель, не ворчи, Нам не в падлу Твои передряги. Будет дождь пузырить Расхлябоность грязненких Луж. Давай навалились! Пошла! Телега прибавила тягу. Это Россия, пацан, Не канкан в Мулен Руж. Друзей по жизни Много не бывает, И мой вороной об этом Уж точно знает! Встал в оглобли, Не говори, что не дюж! Это уж точно Наш российский Мулен Руж! Припев! Ну что, вороной? Давай подсоблю! Красотка заждалась! Тебя манит кровь И мерка сухого овса. А меня, бедолагу, — та, Что душою прижалась, Оценила силу и стать Молодца! Ну что, вперёд! Время бежит неумолимо!