Белая ночь обнимает наш дачный проспект, В старом саду догорает костер в темноте. Саша привел её, бледную, странную гостью, Взглядом пронзала, как будто пришла по списку. Саныч молчал, закурив свою сигарету, Сердце стучало в такт этому страшному свету. Он хотел подойти, он хотел забирать её взгляд, Но между ними теперь ледяной снегопад. А Саня её раздел, и Саня её отъебал, Пока Саныч в тени свою горечь до дна допивал. Разбито на части, как старое зеркало в доме, Санычу грустно, он тонет в немой истоме. Дачный уют превратился в холодный финал, Саныч жалеет, что гордость его оттолкнула от скал. Девочка та оказалась ловушкой души, Саня доволен, а Саныч кричит: «Не пиши!» Она была тенью, она была ядом июльским, Саныч остался один в этом чувстве консульском. Смотрит на окна, где тени слились в тишине, Сам отказался, теперь задыхается в сне. А Саня её раздел, и Саня её отъебал, Пока Саныч в тени свою горечь до дна допивал. Разбито на части, как старое зеркало в доме, Санычу грустно, он тонет в немой истоме. Сам виноват, сам промолчал в тот час. Белая ночь доедает остатки нас. Саныч грустит. Саныч один навсегда. Только Саня... только Саня ушел в никуда.