За спиной бетонные года, где время плавилось в свинце. Здесь каждый шаг — проверка на излом, следы печали на лице. Приходилось быть жестче кремня, чтоб в этой клетке выжить самому, Глотать обиды, прятать боль, не зная, чью вину беру в тюрьму. Там страхи липкие ползли по венам, как холодная змея, Я вырывал их с мясом, чтоб остаться тем, кто я сегодня — это я. А нам за упавшим нагибаться невпервой! Мы били судьбу, нарушая закон и покой. Швы на душе заросли, но остались как шрамы, Нас не сломали решетки, интриги и драмы. За упавшим нагибаться невпервой! Теперь свобода пахнет хлебом и теплом родного очага, На воле кружит голова, и больше не видать врага. Стол накрыт, друзья верны, и в рюмках плещет жизнь рекой, Мы празднуем сегодня всё, что выстрадано долгой тишиной. За каждый вздох, за каждый час, за каждый нерв, что был натянут, Мы здесь сидим, и тени прошлого в бокалах наших канут. Никто не спросит, как мы шли — ответ в глазах моих горит, Свободный человек за правду свою волю говорит. А нам за упавшим нагибаться невпервой! Мы били судьбу, нарушая закон и покой. Швы на душе заросли, но остались как шрамы, Нас не сломали решетки, интриги и драмы. За упавшим нагибаться невпервой! За упавшим... не впервой. За столом... среди своих. Свободны.