Над Ильменем седым туманы стелются, Суворовский хутор спит в тиши ночной. Здесь время, как шашка в ножнах, делится, Между былью древней и судьбой лихой. Казаки встают, когда звезды гаснут, В жилах кровь предков, как Дона ток. Их жизни, как степь, широки и опасны, За каждый шаг — свой горький оброк. Эй, казаки, донская воля — не клетка, Ильмень-Суворовский помнит своих сыновей. Здесь жизнь пролетает, как в небе ветка, Под топот копыт и свист плетней. За правду, за веру, за землю родную, Пока еще сердце стучит в груди, Мы песню затянем про жизнь такую, Где только дорога ждет впереди. За столом дубовым, где шрамы от стали, Отец вспоминает былой поход. Глаза его в сумраке снова устали, А память ведет его в тот же год. Не кланялись пулям, не гнулись под гнетом, Хранили станицу от бед и невзгод. И в хуторе этом, под тихим полетом, Вершится истории вечный исход. Разгуляйся, душа, через степь да полынь, Пусть несет нас ковыль в эту синюю стынь. Мы не просим прощения, мы просто живем, Пока хутор стоит, мы и песни поем! Эй, казаки, донская воля — не клетка, Ильмень-Суворовский помнит своих сыновей. Здесь жизнь пролетает, как в небе ветка, Под топот копыт и свист плетней. За правду, за веру, за землю родную, Пока еще сердце стучит в груди, Мы песню затянем про жизнь такую, Где только дорога ждет впереди. Ильмень-Суворовский... тихий закат. Дон течет дальше. Только пыль на ветру. Вольные мы.