В подвале сыром догорает свеча, Тень императора легла на кирпич. Смерть не знает слов, она палача Ведет в лабиринт, где не слышно крик. Последняя полночь в Екатеринбурге, Платья в пыли, в глазах — пустота. Они ждали утро в смертельной колыбели, Где ложь и свинец — одна высота. Нательный крест зажат в кулаке, Святая кровь течет по доске. Расстреляны звезды, расстрелян закат! В железной петле догорает страна. Никто не вернется, никто не виноват, Лишь пули танцуют в тиши у окна. Свержение бога, отчаянье стен, Кровавый рассвет в ожидании перемен. Алексей шепчет молитву безмолвно, Сестры обнялись, как ангелы в снах. Двери рванулись — безумно и больно, Мир раскололся в секундных шагах. Душный порох забивает легкие, Их жизни сгорели — такие далекие. Тихо. Слишком тихо. Земля не глотает их крики, она их хранит. История — это шрам на теле бетона. Время забыло, но смерть говорит! (Breakdown - crushing riffs) Где их покаяние? Где их уют? Только холодный, бездушный салют! Расстреляны звезды, расстрелян закат! В железной петле догорает страна. Никто не вернется, никто не виноват, Лишь пули танцуют в тиши у окна. Свержение бога, отчаянье стен, Кровавый рассвет в ожидании перемен. Подвал опустел. Лишь эхо металла в забытых веках. Империя рухнула… В руках палача — только прах.